Сезон открыт

Книга, внешне почти не отличавшаяся от десятков других, стоявших рядом, корешок к корешку, на полке магазина, привлекла мое внимание по нескольким причинам. Во-первых, хотя я и стараюсь следить за тем, что происходит в современной отечественной фантастике, имя автора было мне незнакомо. Во-вторых, название романа казалось слишком длинным по сравнению с привычными заголовками из двух слов, сразу же дающими ясное представление о том, что за книгу ты взял в руки — «Духи Войны», «Тень Дракона», «Хозяева Канализации», «Штангенциркуль Прораба». Именно в таком написании — оба слова с большой буквы. На искушенного читателя сей грамматический выверт, на первый взгляд совершенно бессмысленный, производит сильное впечатление. В-третьих, книгу выпустило издательство «Новая космогония». Не могу сказать, что все прочитанные мною книги названного издательства были бесспорными шедеврами, однако, в отличии от многих других, «Новая космогония» находится в постоянном поиске, за которым, как мне кажется, стоит вовсе не стремление объять необъятное, а всего лишь желание представить на суд читателей нечто отличное от продукта массового потребления. В конце концов, книга — это не аспирин, и совсем не обязательно хвататься за нее всякий раз, как засвербит в затылке. А вот обложка у книги была вполне традиционная, — огромный экран компьютерного монитора, из которого вылезает диковатого вида тип с жуткой улыбкой, с головой выдающей очередного претендента на наследство славного клана Потрошителей. Впрочем, компьютер имеет самое непосредственное отношение к сюжету романа Семена Горохова «Сезон охоты на литературных критиков», о котором и пойдет речь. Роман начинается неспешно, размеренно и спокойно. В первой главе детально, — на мой взгляд, так даже слишком подробно, — описывается один вполне обычный день из жизни Ивана Петровича Стрелкина, который, как можно понять, как раз и является главным героем повествования. Утром Иван Петрович просыпается, идет в туалет, чистит зубы, принимает душ, бреется, готовит себе на завтрак яичницу, которая у него изо дня в день непременно подгорает... И так далее, в том же духе. Все эти бытописания были бы невообразимо скучными, если бы их не перемежали внутренние монологи героя, которые резко контрастируют с теми привычными, заученными почти до автоматизма движениями, что он при этом совершает. Оказывается, что по профессии Иван Петрович писатель, вполне успешный в коммерческом плане, но жаждущий при этом еще и официального признания своего литературного таланта. А признания-то все нет и нет, хотя новые книги выходят с завидным постоянством. Иван Петрович почти уверен в том, что немалая доля ответственности за то лежит на литературных критиках, которые ну никак не желают принимать всерьез его творческие потуги. Временами он даже склоняется к мысли, что существует некий заговор литературных критиков, поставивших перед собой цель погубить его творческую карьеру. Душевный муки Ивана Павловича описаны с удивительной психологической глубиной и пониманием сути проблемы. Порой даже возникает вопрос, не скрывается ли сам автор за образом столь ярко представленного нам лирического героя? Под вечер писатель Стрелкин оказывается в небольшом кафе, куда частенько заглядывают как литераторы, так и критики. И вот тут-то как раз и начинает затягиваться тугой сюжетный узел. Иван Петрович подсаживается к столику, за которым уже устроились трое знакомых ему писателей, и между ними завязывается разговор, предметом которого является сидящий в другом конце зала критик Планов. Постепенно беседа переходит на тему критики, как таковой, выясняется, что у каждого из литераторов имеются свои обиды на представителей сей славной профессии, все грустно головами кивают, прикладываются в очередной раз к кружкам с пивом, как вдруг... Да, вот она, сакраментальная фраза «как вдруг», после которой что-то непременно должно случится. Не отступает от канонов и Семен Горохов. Вдруг писатель Лебядкин сообщает под большим секретом своим приятелям, что в Интернете существует некий сайт, на котором размещены коротенькие резюме на каждого из ныне здравствующих литературных критиков. Каждый, заглянувший на сайт, имеет право бросить черный или белый шар в корзину того или иного критика, — но только один. Критик, набравший определенное количество черных шаров, не погашенных белыми, исчезает с сайт. И одновременно исчезает из жизни. Просто исчезает — и все. Куда, как — никому не известно. В качестве примера Лебядкин приводит имена двух известных критиков, которые уже месяца три, как в воду канули. Естественно никто не воспринимает рассказ Лебядкина всерьез, но тот упорно стоит на своем и в конце концов предлагает провести эксперимент, суть которого заключается в том, что сегодня, по возвращению домой, каждый из приятелей должен зайти на указанный сайт и кинуть черный шар, ну, скажем, тому же критику Планову, — дружеских чувств к нему не испытывает никто. Иван Петрович вспоминает об этом разговоре только на следующее утро. Его разбирает любопытство, он достает из кармана бумажку с адресом и входит в Интернет. Найденный сайт оказывается именно таким, как и описывал его Лебядкин. Иван Петрович находит страничку, посвященную критику Планову и, ничтоже сумяшеся, отмечает курсором ячейку, в которой нарисован черный шар. Страница критика Планова исчезает с сайта. Умело отвлекая внимание читателя на мелкие, незначительные детали, автор заставляет его, так же, как и своего героя, поверить в то, что вся эта история с сайтом не более чем глупая шутка. Тем неожиданнее оказывается известие о том, что критик Планов и в самом деле исчез. С этого места стиль изложения резко меняется, становится более динамичным и жестким. Автор, прежде предлагавший фразы длинной в абзац, начинает работать короткими, рублеными предложениями. История приобретает характер психологического триллера с элементами детектива. Исчезновения следуют одно за другим. Обиженные писатели спешат наказать своих обидчиков, бросая черные шары в их корзины на сайте. Но пропадают уже не только критики, — в Интернете появился аналогичный сайт, посвященный авторам. Однако, свято место пусто не бывает, и на смену исчезнувшим деятелям стила и клавиатуры не весть откуда являются новые. Вскоре процесс приобретает лавинообразный характер, — авторы стремятся избавиться от критиков, критики же стараются как можно скорее изничтожить всех авторов. И лишь немногие пытаются разобраться в том, что происходит, и как вообще подобное стало возможно. Не стану пересказывать историю поисков истины, дабы не лишать читателя удовольствия самому разобраться во всех хитросплетениях сюжета. Скажу только, что именно эта часть романа является самой интересной и наиболее тщательно прописанной. Умело ведя детективную линию, автор при этом не забывает и о взаимоотношениях писателей и критиков, с чего, собственно, и начался роман. Все их взаимные упреки автор, — полагаю, не без лукавства, — сопровождает цитированием как тех, так и других. И получается, что одни других стоят. Вот лишь несколько примеров из богатой коллекции ярких цитат, приведенных в тексте романа: «Прекрасный, чарующий образ красавицы-женщины в полном расцвете пышной, лучезарной красоты и молодости встает перед нами. Ярким пламенем горит ее любовь, пока не омраченная ничем, и легко уходит она от мужа и сына, вся поглощенная могучим чувством. А затем наступает реакция, пышный цвет любви вянет, и молодая женщина кончает жизнь на полотне железной дороги, под поездом, изуродовавшим ее прекрасное тело, полное кипучей жизни». «Роман мельчает и распадается, если все его органы не признают в качестве ядра неразрывный скелет, присутствие которого заметно в самых беспорядочных движениях, которые они себе позволяют, и который всегда — посредством вьющейся вглубь и вширь арабески — заставляет их признавать его тайное владычество.» Так изъясняются критики из романа Горохова. А вот так пишут сочинители: «Подойдя к воротам, я, не обнаружив никаких признаков приспособлений для стука в дверь, просто забарабанил в нее кулаком. Затем, на всякий случай, несколько раз добавил пару ударов ногой.» «Те скудные запасы воздуха, что удалось набрать выдохшимся в погоне легким, застряли у нее в горле вместе с криком.» «Следователь отдела внутренних дел, был поднят практически с постели, в которую он уже собирался улечься.» «Опознание трупа затрудняется сильно обезображенной головой.» «Сон этот был профессиональный, с рождения никем не обладаемый». Что и говорить, фразы одна другой краше. К тому же, в ремарке автор замечает, что все приведенные в тексте цитаты не придуманы, а взяты из опубликованных книг и статей. И, как не грустно сие звучит, я готов поверить. Развязка детективной истории далеко не оригинальна. Первым до истины добирается, понятное дело, наш герой, — Иван Петрович Стрелкин. Как оказывается, Интернет дает возможность осуществлять связь не только между странами и континентами, но и между параллельными мирами. В одном из миров, представляющим собой почти точную копию нашего, как раз и родилась идея создавать сайты, на которых все заинтересованные лица могли бы оценить профессиональную деятельность практически любого совершеннолетнего гражданина. Человек, перебравший лимит отрицательных отзывов, оказывается выброшенным в параллельный мир. Впрочем, у неудачников всегда есть выбор, — подобравшись вплотную к критической отметке, можно сменить профессию и попытаться все начать заново. Увы, обитатели параллельного мира не подозревали, что изобретенная ими система выбраковки непрофессионалов будет действовать в обе стороны. Фактически получалось, что два параллельных мира занимались тем, что в режиме «он-лайн» перекачивали друг другу бездарных писателей и никуда не годных критиков. Концовка романа оставляет двойственное впечатление. С одной стороны, кажется, что автор устал от собственного текста и попросту оборвал историю, не доведя ее до логического завершения. Но в то же время можно предположить, что конец намеренно оставлен открытым. Дело ведь не только в писателях и критиках. Посмотрите внимательно вокруг, дорогие читатели. Неужели мало у нас представителей других профессий, занимающихся не в пример более серьезной и ответственной деятельностью, которые сами не понимают, что творят? Так, может быть, стоит как следует покопаться в Интернете, — глядишь, и отыщется нужный сайт!

Приворот и гарантия. Действующий приворот.


Многие дают гарантии на приворот. Но стоит ли так этому верить? Наверняка кто-то из вас сталкивался с гарантиями и в конторах покруче. Например, торгующих бытовой техникой и мобильными телефонами. С кучей филиалов, офисов и сервисов. И там нередко вы просто замучаетесь выбивать из них то, что изначально было прописано в этих гарантиях. Так чем же лучше реклама, не подкрепляемая вообще ничем?

Вообще, приворот и гарантия, особенно в тех случаях, когда вам об этом говорят сразу, не глядя, вещь сама по себе довольно странная. Вот вы можете, не глядя, дать гарантии на то, что почините вещь, которую в глаза не видели и не знаете, что с ней вообще стряслось?

Все так называемые гарантии на приворот даются лишь для того, чтобы на этом конкретном объявлении остановился ваш взгляд. Спросите любого маркетолога. Он вам расскажет, что игра по привлечению клиента ведётся на нескольких психологических особенностях человека. Это: жадность, торопливость, желание получить здесь и сейчас, лень и желание услышать то, что хочется услышать. Вот нам и говорят то, что мы хотим услышать. Не более того.

То же самое происходит, когда вам говорят, что у образного Магиуса Великого вы можете заказать действующий приворот. Ок, у других он что, не действующий что ли? Помните про рекламу растительного масла, когда одна фирма резко увеличила продажи, написав, что их масло без холестерина? Класс. А то, что оно вообще без холестерина, любое, это никто не сказал. Скромно промолчали. Действующий приворот — это как осетрина первой свежести. Ибо осетрина второй свежести в нашем случае — это приворот не действующий. Зато приятные для слуха слова ведут вас именно к этому Магиусу.

Общество потребления делает всё для того, чтобы у человека как можно реже включался мозг. А лучше, чтобы он вообще не включался. К сожалению и магию пытаются затащить туда же. В сферу услуг. И начинают засорять мозги этими гарантиями на приворот, самыми, что ни на есть, действующими приворотами и прочими маслами масляными. И как-то постепенно забывается, что магия, по сути, искусство, доступное лишь очень немногим. А мы заглядываем как в магазин в поисках того, что по своей природе нельзя запихнуть в циничные рамки примитивной рекламы.